...still

Ну вы поняли. С меня хватит. Я пошел.
UPD. Журнал больше не будет обновляться. Не будет и все.

Сегодня я думал, что сойду с ума. Это излом. Дальше будет не так. Как бы ни развивались события - дальше все будет не так. Я думал, что я умею играть, но это неправда. Я хорошо играю только на чужом поле. На своем я беспомощен до безобразия. Беспомощен, искренен и открыт. Сопляк. Святой. Ужас какой-то. Не знаю, что еще...

Возможно, одиночество - это тоже просто дурная привычка. Просто удобное положение вещей, которое, в действительности, переваривает меня. Так же, как секс, наркотики и рок-н-ролл. Я на светофоре, в Митино, холод снаружи, а здесь, в грязной, заломленой пополам коробке автобуса - я. Что много хуже холода. Я тут живу свое одиночество. А оно живет меня.
И половину Москвы еще...

Праздник удался на славу, эмоции через край. Несмотря на то, что я был мертвым, я чувствовал себя очень живым. Хороший урок на будущее - хочешь праздника, бери и празднуй! Впрочем, этот же совет можно к чему угодно привинтить, главное, не забывать его пользовать, а вот это уже...
Насущное. Господи! Храни моих родных! Желательно чуть подальше от меня. Да, всего лишь мама приехала погостить, но тем не менее... В остальном - боюсь сглазить. Все, кому я не безразличен, держите за меня кулачок. Мне правда надо.
P.S. Ана, добро пожаловать домой.

Я в крови, something coming...

Есть вещи, события, которые что-то в человека закладывают, что-то важное, определяющее. Например, физический труд. Нет, не колка дров на даче. Скорее, валка леса. В Сибири. Вахтовым методом. Зимой. И не говорите, пожалуйста, что, дескать, можно это все понять умом, вообразить, или еще там чего. Потому что нельзя. И войну тоже нельзя представить. И вообще, любую беду, любое испытание - его не представишь, пока оно не станет у самых твоих ворот. И СЕБЯ, после того, как - не представишь тоже. Потому, что оно есть, четкое разделение на два времени. На "до" и "после" испытания. И вот я думаю, что какие-то события должны произойти с тобой обязательно. Чтобы ты понимал, хотя бы для себя - что ты такое. Чтобы происходила хотя бы минимальная выбраковка человеческого мусора. Раньше я считал, что решать - это сложно. А теперь я вижу, что жизнь способна расставить все по местам и сама. И нужно лишь глядеть, кого и куда. Но. Мы снова, в очередной раз, придумали наебку - можно спрятаться в офисе, в теплой квартирке, в кафешечке и не знать, не знать себе спокойненько, как это - пахать. Как это - своими руками перелопатить вагон лиственичной доски за двенадцатичасовую ночную смену, прийти домой, завалиться без сил в кровать, а потом, едва-едва проснувшись, вновь идти на смену. Мы даже не знаем, не представляем себе, что вот так вообще где-то кто-то живет. Изо дня в день. И, пока нет этого знания - что то не так в нас. Что-то не так.

Когда я возвращаюсь домой, не прихожу, а именно возвращаюсь, я стараюсь не суетиться. Стараюсь почувствовать, что мог бы и не вернуться, но. Впитываю запахи. Разуваюсь в темной прихожей. Открываю дверь в комнату и некоторое время медлю на пороге. А потом я зажигаю свет. Нет, ни в коем случае не верхний - маленький ночник у постели. В этот самый миг самое безопасное, самое уютное и лучшее место на свете - здесь. Три или даже четыре секунды мое сердце наполнено покоем. Всего-то кусочек провода, патрон в алюминиевом плафончике и посеребреная изнутри лампа - щелк!..

Иногда я теряю понимание нужности того, что я делаю. Вот крашу стену на кухне, крашу, а потом - как ломом по затылку - нафига? Ужасно раздражает. Хочется как-то попроще быть. Мне, с одной стороны, с собою хорошо. А с другой... Ну да. Глухо... И сил нет, потому что не для кого быть сильным. И ума нет. И сердца нет. Есть какая-то набитая старыми тряпками кукла вместо меня. Сна нет. Плакать хочется. А слез тоже нет.

Толи накопление критической массы, толи и правда - то самое отупение. Замыленность взгляда. Зашоренность.
Рыбой об лед, без конца и края, тупо, тупо. Даже если что-то делаю, действительно важное, нужное - не покидает ощущение тщетности. Странно. Вроде бы рановато, но больше всего похоже на кризис среднего возраста. Кризис самоопределения. Вот есть я. А зачем? Глупый вопрос, знаю, но ответить на него сейчас стало необходимым, стало идефикс, манией. Это не поиск смысла жизни. Это проще - всего лишь поиск себя. Проще... А найти не могу.
Пум-пум-пум... В голове моей...эммм...опилки?..сопелки?..пыхтелки, да...
Мне до того хочется доказать самому себе, что я могу (что могу - сам не понимаю толком), что все, что окружает меня, проникает в мозг через фильтр этого желания. И теряет в процессе вкус, цвет, эмоциональную окраску. Ожидание неизвестно чего похоже на клиническое состояние.
Бля, я даже не знаю...

Я на стационарной орбите невидимой ледяной планеты. Даже не вижу ее... Коченею от холода, тупею от бесконечного ожидания, безнадеги и попыток выбраться из этой безнадеги.

Замерз и устал. Вернулся домой, а тут крепленое из Порто, и мысли, и пушистая тоска. Слава, Славочка, очень без тебя трудно... Милая... Очень!..

Раздражают персоны, сочащиеся, прямо-таки истекающие позитивом. Я не вижу нифига причин для этаких вот заявлений - "жизнь прекрасна!" там, или "в мире столько замечательных людей!", или еще там чего в таком вот роде... Жизнь, как правило, тоскливая толкотня у кормушки, или, в лучшем случае, жестокая драка за кусок свежатины, а хороших людей - по пальцам пересчитать, я за них хватаюсь отчаянно, как за последнюю соломинку.
Самой разумной идеей в последнее время мне кажется закупка продовольствия, патронов и сырья и бегство в какую-нибудь тайгу. Я не социопат. Не социофил, впрочем, тоже, ну да бог с ним, не о том сейчас. Я пытаюсь смотреть на вещи трезво. Только и всего. И вот я смотрю и вижу систему, которой индифферентно, противостоишь ты ей (это даже лучше - вопли, сопли, бурления страстей, благодатная почва для взращивания новых и новых идиотов, которые всеръез верят, что можно противостоять системе, питаясь ее плодами), или пашешь исправно в ее рамках, она тобой пользуется и нормально. Вижу потреблядство и упадничество. Сейчас модно ебстись с кем попало, ковырять в носу и тратить побольше бабла на всякую хуйню, но! Чтобы я не думал, что я заблудшая скотина, мне подсунут румяненький свежий андеграудный (а то!) артхаус, в котором основным посланием будет недвусмысленное "уж ты-то, солнышко, не такой как все, ты впереди/выше/ниже всего этого быдла, твоя жизнь насыщена настоящим чувством, исканием и борьбой". Или книжку умную. Нестандартную, ну прям как я. Бляаааадь. Вы еще улыбаетесь? Вы говно. И я говно. По Зурзмансору, по Гегелю, по Сталину, по Фрейду, по выкладкам маркетолога Васи (он тоже то еще говно сам по себе, но - наш современник) вы и я - говно. И это даже не плохо, это нормально. Нормально. Но не весело. Я прячу свои чувства внутри, чтобы не испачкать ненароком - вот вами, или собою же самим, или еще там кем-то. Это хорошие чувства, добрые и правильные. Не нормальные, нет, норма сейчас - это другое. Что в этом хорошего? Где тут повод для эйфории? Объясните же! Где?! Если у меня и мелькнет ненароком открытая и настоящая улыбка на губах прилюдно, то следом немедленно возникает ощущение, будто я без штанов.
Вы... Вы что-то употребляете для, а?

Хочется написать, что меня вот что-то волнует и я вот так вот к этому отношусь, но нет. Не волнует и не отношусь. Единственное, что трогает - это отсутствие Ярославны, впрочем, у нее тоже все хорошо сейчас. Плохо только то, что она далека. Эгоизм, да. В остальном какая-то дикая апатия и усталость. Меня ведет автопилот, и ведет неплохо, я же лишь наблюдаю безучастно и время от времени лениво шевелю плавником, корректируя сплав по течению. Комфортный, но сплав. По течению. Сонное царство.

Но только, пожалуйста, будьте добры,
И нас не сломайте во время игры...

Здесь сегодня полно людей с дредами, пол трясется под ногами, но это, в общем, как и всегда. Ямайка. Ночью. Осенью. В Москве. Несколько шотов, несколько слов, несколько крепких рукопожатий. Я не смотрю на девчонок - пью и чувствую басы. Слушать музыку на такой громкости все равно бесполезно. И еще я улыбаюсь. Безотчетно, безадресно, легко. Всего-то начало первого.

Я по-прежнему сумасшедший. По-прежнему. Даже немного не по себе. Так курить хочется...

Четверг и пятница. Обилие свежего воздуха, осеннее подмосковье, скачки на полях и - к вечеру - сладкая усталость. Я получил таки обещанные подарки октября. Я пью терпкий зеленый чай и улыбаюсь прозрачному прохладному небу. Я один.
Еще. Я хотел бы помнить два телефонных разговора, по одному в каждый из этих дней. Помнить и знать - идеальные вещи существуют. Несколько слов, от которых плавится что-то под сердцем. Леденечный свет - абсолютно идеальный, невероятно-леденечный - на академика Янгеля. И умирающая трава. Умирающая, но упорно тянущая стебли в недосягаемо-высокую синь.

Не знаю уж, какого черта, но вчера чего-то опять вспоминался Бачинский. Пожалуй, единственный медиаперсонаж, да и вообще - человек, лично мне не известный, чей уход как-то меня зацепил. Опять же, если потребовать от меня внятных объяснений, я, наверное, ничего объяснить не смогу. Некотором образом он объединил в своей смерти вообще все современное понимание о смерти же. Человек смертен, и, что еще хуже, внезапно смертен, помните, да? Кроме внезапности, есть еще некая неуместность. Жил-жил-жил - бац! - и все. Исчез. Недоумение, тоска, обида и пустота.
Каждый из нас, скорее всего, уйдет именно так. Глупо и неожиданно. Хотя, чего это я вообще?..

Все же есть чувство, что я над собой издеваюсь, или не знаю уж... Даже не так, наверное, это естественный износ, без всяких там "извне". Как колесный диск, который время от времени надо балансировать, править, иначе хреново - трясет, колотит, не везет, то есть не едет, да. И вот я разбалансировался. В очередной раз. Хочется что-нибудь сломать, напиться, или устроить истерику (кому?). "Хочется" не значит "сделаю", я все же достаточно взрослый и серьезный мальчик уже. Но - что-то делать надо... Что-то делать надо.
Завтра Мэссив Атак, на которых я не попаду. Да, отчасти из собственного распиздяйства. В пятницу улетает Ярославна, которую уже месяц, как не вижу. И еще две недели в плюс. И вообще... Ну вы поняли. Владеет чувство напрасной траты времени.

Я в который раз убеждаюсь, что для того, чтобы чего-то достичь, мне нужно очень-очень этого хотеть. Не просто так вот скзать себе: "Ну, даа... Я этого хочу...", а прямо вот изо всех душевных сил жаждать, рваться из всех ментальных сухожилий, напрягать желательную мускулатуру и прочая, прочая. И всегда, всегда-всегда сбывается то, чего я хочу (хотел) в действительности. Иногда это повод впасть в жесточайшую депрессию, так как становится понятно, какое же я чудовище на самом деле, но чаще осуществление моих желаний (с мечтами не путать, ни одной мечты у меня пока еще не сбылось) доставляет мне радость, хотя и несколько разбавленную осознанием того факта, что я в очередной раз наебал-таки сам себя.
Сейчас устал, пиво, рокенролл, чуть-чуть говорить и много спать. Доброй всем ночи.

Один из самых важных моментов в моей концепции идеального творческого проекта - это своевременное исчезновение этого самого проекта с лица земли.
В качестве иллюстрации к вышесказанному можно смело заявить "A perfect circle", с которыми не вязались ни скандалы, ни шумиха, ни желтая пресса. Все, что осталось от них - горстка пепла и несколько потрясающих (меня) песенок. Действительно потрясающих.
Хотя, знающие люди говорят, что я в этом плане, хм... своеобразен.

"Со следующего месяца я брошу курить!" "Я никогда больше не буду врать!" "Обязательно найду новую работу!" "Разберусь со своими эмоциями!" "Решу проблемы на службе" "Сделаю загран обязательно!" "Не предам!" "Не брошу!" "Верну Москву москвичам!" (оу... простите, понесло не туда)
Вот такие, кажется, правильные слова. Манифесты, да. Хорошо же, правда? Звучит. Это такая мода, тренд (ненавижу-ненавижу, но очень в кассу словцо) поколения - манифесты. Я сейчас не говорю о политике, я вообще от политики стараюсь держаться подальше, а то, не дай бог, вляпаюсь в какую-нибудь оппозицию, а она, по сути своей - тоже самое дерьмо.
Я говорю вот о вас. Да-да, о вас. И о себе, конечно. Вы же помните все - и каждый в отдельности (и я помню) - что абсолютную правду человек может сказать лишь о себе самом.
Так вот, о себе. Я лично, лично я, да, хочу сказать всем-всем-всем певцам свободы, борцам за перемены, собственную независимость и прочие сладости (и, конечно же, отчасти, себе) - заткнитесь уже. Замолчите. Попробуйте не орать, а делать. Молча. А то такой дикий диссонанс... Вселенную, должно быть, тошнит от несоответствий.
Я закрываюсь от информации так, как это только возможно в информационном обществе и все равно тону в обещаниях. Тону в лозунгах и манифестах, одах, воззваниях, призывах и снова - в обещаниях. Я не хочу. Я хочу, чтобы все заткнулись. Чтобы я сам заткнулся уже. Чтобы в основном использовал рот для еды, поцелуев и для рассказов о том, что сделал. Перестаньте, пожалуйста, пиздеть. Займитесь хотя бы зарядкой. Это не призыв, нет. Это я шепотом, на выдохе и больше для себя.

Я, все-таки, ночная зверушка. Тело об этом вспомнило очень-очень-очень быстро.
Еще - это оказалось почему-то очень важным - я рад, что Яр позвонил-таки вечером. Что не забыл о своем обещании, пустяковом, в общем-то, но обещании. Я даже как-то и не могу сказать точно, почему это было так уж значительно для меня. Скорее всего, мне просто ужасно не хотелось хоть немножко в этих людях разочаровываться.

Надо писать именно сейчас об этом, именно сейчас, пока свежи порезы на ладонях от битого стекла, пока горит еще внутри Б52, а на губах терпкий привкус егермайстера. Это были если не лучшие, то, без сомнения, самые запоминающиеся мои выходные за черт знает сколько времени. Море разливанное энергии, я понимаю теперь тех, кто готов на все, чтобы заглянуть в глаза толпе, чтобы вот ЭТО из перевернутой чаши их лиц, ладоней, глаз выпить. Меня по утру так трясло, что не попадал в рукава куртки, я недоумевал, КАК люди с утра в метро могут быть такими хмурыми. Я это запомню. Запомню...
Яр, Маруся, Котя, Малыш, Толик, Сэм - ребята, огромное вам спасибо за все-за все-за все. Блин...
И, конечно, мы еще не раз с вами увидимся. Еа!

Настали черные дни. Вернее, черные ночи. Завтра напишу, как это было. Спать хочется заранее, надо так понимать. Пью кофе - ненавистный и крепкий. Всеми силами воздерживаюсь от энергетиков - есть у меня такое чувство, что стоит только начать.
В общем, вива, братцы. Держите за меня кулачки и что там еще положено держать.

Мэрлин Мэнсон АХХХХХУИТЕЛЬНО смотрелся бы на рекламных плакатах с надписью "Я приглашаю вас в Л`ЭТУАЛЬ!".

В моем персональном кинотеатре (во сне, а как же) продолжается показ концептуального кино со мной в главной роли. Сегодня мне пришлось зарезать пластиковой линейкой девушку по ее же, собственно, просьбе. Эмоции и ощущения непередаваемые. Особенное впечатление произвели мокрые темные пятна на кофте, которую она накинула после того, как я ее убил, но перед тем, как поуютнее и поживописнее улечься умирать.

Yurkevich Anton (17:25:11 30/09/2009)
мама звонила

Magnetique (17:25:15 30/09/2009)
че?

Yurkevich Anton (17:25:18 30/09/2009)
кагдила - говорит

Magnetique (17:25:41 30/09/2009)
и??

Yurkevich Anton (17:25:50 30/09/2009)
я говорю - зе везер из файн, зе сан из щайнинг

Magnetique (17:25:54 30/09/2009)
и??

Yurkevich Anton (17:25:57 30/09/2009)
ну и все, че

Yurkevich Anton (17:26:00 30/09/2009)
поговорили

Magnetique (17:26:04 30/09/2009)
*rofl*

28.09.2009
Я снова взялся за старое. Нет-нет, вы не подумайте, ничего дурного. По дороге из больницы выудил в сетке свежие рассказы Фрая.
Да, некоторые книжки надо либо запрещать, либо принимать текст гомеопатическими дозами - я по-прежнему так считаю. Да, я вчера несколько раз останавливался, осмысливая текст, или просто отключался от него, чтобы не уйти с головой. И толку-то... К утру все уже прочитано безвозвратно.
И - у него опять все не так. Не так, не так, не так - как заклинание, простенькое и оттого действенное донельзя. В его кафе хочется выпить латте, потому, что это не будет пойло из кофехауза, нет, это непременно будет что-то неземное-вкусное-карамельно-воздушное и, конечно, совершенно невообразимое. Вам не нравится кофе? Мне тоже не нравится, в действительности, но кто же здесь говорит о кофе, собственно... По улицам, о которых он пишет, хочется бродить - непременно нарвешься на чудо, или, как минимум, уверишься, что чудеса случаются. Это станет понятно по неуловимым их (случившихся чудес, конечно, а вы что подумали?!) следам. Мне кажется, что можно найти их и здесь, но в Тулузе, на улице Парадокс, они встретятся вам обязательно и это довольно просто объяснить - по дороге к этому самому чудному местечку вы вдруг заснете в самолете, или в поезде, или в каком-нибудь, прости господи, такси и... В Тулузу вы, конечно, приедете. Но в какую именно - не до конца ясно. Прекрасный образец свежесозданного мира, господа. Вот небо, вот трава под ногами, вот рыжая кошка. Кто сказал, что не считается?
Я, конечно же, скоро все забуду. Нельзя все это держать в голове и оставаться в трезвом уме и твердой памяти - знание о неизбежности и, при этом, полнейшей неподконтрольности чуда пьянит не хуже можжевеловой водки и столь же действенно провоцирует на необдуманные поступки.
Важно запомнить лишь одно. Некоторые вещи происходят, только не со всеми. Не со всеми и, конечно же, не всегда.

30.09.2009
Последний день сентября не стал последним теплым днем осени, жаль. Скорее уж, первым днем зимы. Я вчера вечером выходил из дому пройтись, было хорошо-хорошо, совсем так, как я люблю: уютно, темно, безветренно и воздух напоен терпкой тревогой... А сегодня все будто смело. Город стал другим. Колючим, зябким, дрожащим маревом огней, дробящихся в каплях на лобовом стекле. Выходить из автобуса совершенно не хочется, ну и что, что до офиса семь шагов ровно. Я все-таки выхожу и, для полноты ощущений, поскальзываюсь на первой же ступеньке крыльца. Блядь. Мысли о зиме, что совсем сегодня неудивительно, а зиму я не люблю. Люблю снег, а зиму - нет.
Я по-детски надеюсь еще на пару подарков от осени, никто, слава богу не запрещает же этого - надеяться...
Будут деньги, надо купить что-то яркое. Или вкусное. Или и то и другое. И можно без хлеба, да. Просто чтобы не скатиться невзначай в какую-нибудь меланхолию.
Бизнес-план на зиму - заработать минимум полмиллиона.
*прим. для внутреннего пользования:
Не проебать, яхонтовый мой мальчик, а именно заработать. Все остальные маневры по обстоятельствам.

Всем, кто трется у моих дверей, не догадываясь постучать, я - угадайте-ка! - нихуя не открою, правильно. Снусмумрик, который внутри меня, говорит о бритве Оккама, и я поспешно соглашаюсь с ним - он не любит попусту трепать языком, так, как модно нынче. Я не хочу додумывать. Скажи, или будь послан. Аминь.

Выбирать нижнее белье иногда серьезное испытание. Это первое. Некоторые вещи в этом мире очень сложно изменить и это радует. Это второе. Кажется, я хочу ребенка. Это третье.

Я сходу, пожалуй, начну. Говорят, людей характеризует все, что угодно: поступки, привязанности, манера говорить, одеватся; музыка, которую человек слушает, его близкие... Мне больше интересны моменты, которые вызывают неприятие, отрицание, негатив. "Нет, я не пью." Понимаете? Что, просто так не пьет, или однажды очнулся в реанимации? Не курю. Не играю на деньги. Не подвожу незнакомцев. Не даю на первом свидании. Не гуляю в Бутово, не вру друзьям, не прикуриваю от зажигалки, не пользуюсь синей тушью для ресниц, не стреляю вслепую, не люблю, не хочу детей, не хожу в дешевые парикмахерские, не ем устриц. Летопись ошибок и выводов. От следствия к причине.
Я, например, не люблю юго- восток Москвы, блондинок и абсент. Без взаимосвязи. Все это, по отдельности, не люблю.

Мне чертовски приятно сюда вернуться. Пресня, по-летнему еще серебряные тополя, прозрачная высота над головой - этот парк был и останется нашим. Трогательные скамейки, шахматные кони, детский гомон и можжевельник. Слепой дождь. Прохлада. И почти ощутимое твое присутствие...
Я сегодня здесь по делам, но... Но. Память не волнует, зачем я здесь, и, цепляясь взглядом за знакомый перекресток, я уже понимаю, что пропал. В сентябре две тысячи девять меня уже нет...

А еще я настолько привык, что все в некотором роде само идет в руки, что меня стала удивлять необходимость прикладывать усилия для достижения цели. Совсем охуел.

Я долго-долго учился делать так, чтобы можно было - рраз! - и перемотать из начала дня в конец. Чтобы - а-аам! - и проглотил четырнадцать часов, не прожевав. Какой же я, а!.. Ведь так приятно снарядить в обойму минуты шестьдесят маленьких и острых секунд и прочувствовать, как уходит в прошлое каждая.

Если отбросить в сторону порядком доставший меня самого "глубокий символизм" моих постов, то в сухом остатке получится следующее: я несколько обеспокоен состоянием собственного здоровья, "глубоким символизмом" в работе врачей, скучаю в отсутствии дорогой моему сердцу особы, пытаюсь выстроить должные отношения с друзьями, - все в жизни имеет две стороны и свою надо содержать в порядке, наверное. Больше отвечать-то особо не за что.
По прежнему переживаю за дочь и вообще за всю ситуацию с разводом. Устраиваюсь на вторую работу, занимаюсь ремонтом, и собой тоже занимаюсь - гантели не ржавеют, глютамин идет в расход.
Я писал как-то про жалость к самому себе. Так вот, я действительно пытаюсь изжить это поганое чувство абсолютно. Тупо потому, что оно ужасно мешает просто жить. Не думать о том как вот здесь плохо, как невозможно терпеть то и се, не ждать предательства, а просто жить.
Славочка, родная, даешь новые силы.
Еще повоюем, комрады.

Ехал на работу и думал о таком философском построении: про границу знания и незнания. Это когда принимаем знание за то, что внутри окружности, а незнание - за неограниченно-бесконечную (и жутковатую в своей неизведанности, да-да!..) область снаружи. Соответственно, чем больше мы знаем (увеличиваем круг), тем больше (длинна окружности) незнания и вопросов предстает перед нами.
И я чувствую, что очень-очень многого не знаю. Что, набрав, надергав себе всевозможной экспириэнции, я расширил эту свою ебическую окружность до размеров неебических и опасных. И запутался. Совсем запутался. Ничего не понимаю совершенно. Самое опасное неведение - это когда КАЖЕТСЯ, что знаешь, что делаешь.
Наверное, надо как-то в очередной раз загнать себя на ТО, разобрать и собрать заново, выкинув из головы пару лишних деталей. Явно лишних, потому что они как-то не так срабатывают все время. Стоит, пожалуй, быть чуть меньшим говнюком, чем я есть сейчас. Действительно, стоит. И еще стоит попробовать не барахтаться бестолково в проблемах, а решать их более менее постепенно.

Сколько можно всего сломать и порвать в человеке (физиологические нарушения целостности тех или иных кусков туши), а он все равно будет еще некоторое время функционировать. Полностью. Но - ключевой момент - некоторое время.

Кажется, я настолько самозабвенно отдал долг родине, что теперь она должна мне... Гвардия умирает, но не сдается, хуле. Хоть и хотелось сегодня сесть на асфальт и тихо и задушевно материться.

Надо бы, пожалуй, наводить уже мосты куда-то в забугорье. Если честно, мне много что нравится здесь. Правда. Но, кажется, больше все же того, что откровенно подбешивает. Рассея-матушка слишком уж неряшливо носит свой сарафанчик последние годы. Может, так было и раньше, но я могу говорить только о том, что вижу сам, что сам знаю. Я, наверное, не смогу совсем-совсем оторваться от своих корней (естественно, я говорю не о родственных связях, а о чем-то более глубоком), и потому хочется построить для себя некий коридор с обжитыми пространствами в обоих его концах.

Осень рядом. Здесь. Касанием прохладных серебряных нитей к щеке, последней бабочкой на плече, запахом коричных яблок. Расставаниями, печальными взглядами и чистыми хрусталинками слез. Хорошая такая осень. В лучших традициях жанра.
Я неспешно перебираю новые музыки в своем плей-листе, такие же тягуче - беспокоящие, как дыхание сентября. Я знаю. Этой осенью что-то во мне умрет безвозвратно.
Будем жить, да?